Попал на микросхемах
23.12.2010
«Трон: Наследие» (Tron Legacy)
Сын (Гаррет Хедлунд) создателя софтверного гиганта «Инком», через двадцать лет после пропажи отца родного (Джефф Бриджес), решается доехать до тайной комнаты, чтобы квантово телепортироваться в мир человекообразных программ, где происходит форменный геноцид.
Одного только спама по теме могло хватить, чтобы равнодушие поменялось на ненависть. За последние полгода не было ни дня, чтобы откуда-нибудь до глаз не добрались четыре буквы. Даже сейчас, когда я пытаюсь сформулировать разноречивые впечатления, параллельно в новостной ленте вижу футуристические часы и обводы байка с узнаваемыми линиями.
Если заранее посмотреть вперед (назад, вообще-то) можно запросто обезопасить себя, посмотрев старый «Трон». Чудовищно передовой, думаю, для мейнстрима начала 80-х, но также и начисто лишенный драматических перипетий, где многозначительный экшен сводится к метанию фрисби и зеркальному от него уклонению. Сегодня ничего не изменилось. Весь фокус с разоблачением построен на том, чтобы заставить зрителя нацепить очки и ничего не увидеть.
Новый «Трон», никаких сомнений нет, сделан красиво: голубоватый (особенно оранжевый) неон страшно выигрышно смотрится на темном фоне, в статике и в движении. Но этого хватает минут на десять, как раз для визуального украшения электронного дуэта Daft Punk. Больше не надо, потому что от скуки начинаешь прислушиваться к произносимым словам. А там такое.
Все знают, что архитектура операционных систем далека от совершенства. Однако до этого времени мало кто догадывался, что дела настолько плохи. И тебе какой-то буддизм («постучи в небеса и жди ответа»), и «ты сын Создателя» (получается, на секундочку, Христос), и новый вид цифровых организмов, почти полностью истребленных дигитальным Холокостом. Человекообразные программы чуть ли ни зиги кидают во время речи цифрового фюрера Клю. Главную опасность для упорядоченного мироустройства представляют не читатели Толстого с Достоевским помноженные на И-Цзин, а Жюля Верна, с чем сложно не согласиться. Через мотоцикл — главный признак вольнодумства — от беспечных ездоков, через Джона Коннора до, не знаю, доктора Хауса — кто-то пытается запутать зрителя во всем. И религия, и политика, и предполагаемая в будущем любовь — человек скрещивается с машиной, короче, все как в песне писателя Елизарова «Матрица». Из всей этой идеологической мешанины выпал, собственно, Трон, которого показывают три раза. Очнуться от наваждения можно, если вспомнить, кто платит за этот аттракцион. Праздник будет постным.
