Ближе к концу 1999 года в Сиэтл слетаются главы кабинета министров стран-членов ВТО. Альтернативными путями туда же, чтобы мирно сорвать переговоры, прибывают профессиональные демонстранты: пацифисты, зеленые, студенты, профсоюзы и вся-вся-вся обеспокоенная общественность. От выхода на проезжую часть быстро переходят к введению чрезвычайного положения.

Событие вроде как глобального масштаба, о котором за пределами Сиэтла быстро забыли (кроме, конечно, заинтересованной стороны) стало нешуточным личным потрясением, понятным всякому, кто, сам того не ожидая, оказывался в гуще растерявшейся толпы. Тут и насилие власти, страх буржуазии, глупость радикалов и отчаянная смелость гражданских активистов. Леваки и анархисты, провокации властей и автозаки, автозаки, автозаки. Пересевший в режиссерское кресло актер Таунсенд удачно монтирует постановку и, как всегда, впечатляющую хронику. Совсем не неожиданно оказывается, что жизнь жестче, а режиссер неловко мечется между драмой и мелодрамой. Центральное событие – беременная жена американского ОМОНовца попадает под дубинку мента и теряет ребенка. Но в итоге мощный драматический ход сводится к малоубедительному братанию между рядовыми представителями власти и оппозиции.

Держиморда, всегда держиморда. Принципиальной разницы между американским ОМОНом и российским – нет никакой. Власть не любит ничего несанкционированного нигде. Между тем, Россия вступила в ВТО без шума и пыли. Поэтому, для сравнения, правильнее будет обратиться к событиям последних недель, в первую очередь, «Маршу миллионов» и #ОкупайАбай. Картина пятилетней давности прекрасно иллюстрирует позавчера и, не дай бог, завтра. Хотя, а почему — не дай бог? С точки зрения протеста, выход на прямые столкновения — это не прогулки по бульварам, а следующий этап борьбы. Отступать будет некуда, потому что за вами Москва, вообще-то. Мало что может сравниться по драматической красоте с событиями, когда друг на друга идут сограждане. Учитывая концентрацию креативного класса на улицах, существует вероятность когда-нибудь увидить на отечественном экране нечто подобное. Через двенадцать лет, возможно.

Стэнд-ап комик Билл Мар решает проехаться по миру и потроллить божьих людей, с помощью многочисленных несоответствий и противоречий в учениях. Достается рядовым и высокопоставленным верующим различных категорий: от христиан до саентологов и от мусульман до мормонов.

В значительный исторический момент, когда часы патриарха то появляются, то исчезают. В квартире образуется пыли на миллион настоящих денег убытками, бас протоиерея Чаплина перебивает Стаса Михайлова, а безобидные анархистки сидят в тюрьме за шалость, возникает желание посмотреть, а что такое религия сейчас вообще, кроме позорного цирка с конями. Между «Боратом» и «Бруно» режиссер Чарльз встретился с вполне реальным человеком, способным задать прямые и, что там, вполне логичные вопросы, зная наперед, что будет так же смешно, как если бы их задал казахский журналист.

В западном интеллектуальном мире большой популярностью пользуется просветительский жанр. Нечто в духе масштабного журналистского расследования. Только не о том, на чьи деньги выступает оппозиция или кто ходил на прием к американскому послу, а о вещах более глобальных. Одни умные люди, например, Бен Голдакр, рассказывают о вреде гомеопатии, мастерски развенчивая представителей альтернативной медицины и диетологов, другие берут выше. Кто-то, например, Ричард Докинз с точки зрения науки, оборачивает агностиков атеистами, кто-то (вылетела фамилия из головы) опять таки с точки зрения науки доказывает обратное.

Затеянная Биллом Мааром игра, конечно, совсем нечестное предприятие, поскольку, понятно, у каждой религиозной организации, наверняка, мне почему-то так кажется, найдется человек, способный ответить по существу поставленного вопроса. Но, разумеется, задача фильма – показать истово верующих дураками и превратить сомневающихся во вполне определившихся. И совсем не удивительно, когда ближе к финалу более всего хочется вступить в церковь марихуаны.

Свободу Pussy Riot!

Бог Всеотец Один (Энтони Хопкинс) захватывает источник энергетической силы побежденных ледяных великанов и долгие годы спокойно руководит пантеоном Асгарда, пока не вырастают сыновья: отчаянный Тор (Крис Хемсворт) и хитрый лис Локи (Том Хиддлстон), каждый из которых имеет виды на папину власть. Примерно в это время, в ожидании грома и молнии, на небо внимательно смотрит молодая доктор наук (Натали Портман) в компании научного руководителя (Стеллан Скарсгард) и аспирантки (Кэт Деннингс).

Объединенная марвеловская вселенная, как и подобает всякой приличной вселенной, расширяется с невероятной скоростью и это, пожалуй, хорошая новость, потому что лучше места для проживания, хоть и ограниченного парой часов, не найти. Здесь, в какого ученого не ткни, из трех два раза обязательно попадешь в еврейскую красавицу, а перед окончательной темнотой всегда появится одноглазый полковник Фьюри, чтобы подарить надежду.

Смотреть можно так же долго, как и на огонь, тем более, в некотором смысле, это и есть огонь. Поразительная красота религиозного кощунства: бог скандинавской мифологии без пяти минут сотрудник тайной проправительственной организации, защитник налогоплательщиков от революционно настроенных собратьев. Неплохо звучит, но выглядит даже лучше.

Разумеется, при всех сугубо милых и дорогих сердцу вещах, «Тор» остается комиксом в полном смысле слова. Значит за плюсами неизбежно вылезут минусы, никаких неожиданностей. Нечего нового по части промашек или достоинств Брана в жанр не добавил, типичные символические особенности явления. Дошкольная наивность и подростковый максимализм. Прямолинейные ответы на чисто риторические вопросы. Божественный патриархат и майорат. Добро побеждает зло, в конце концов.

Опаснейший человек Лондона — профессор математики Джеймс Мориарти (Джаред Харрис), используя цыганских революционеров-террористов, производит по Европе серию взрывов, убивает провинившуюся Адлер и много чего еще — тоже он. Все это неспроста, а ради фантастического барыша, который гарантирует отжатый военный заводик, если развязать войнушку. Как водится, никто кроме Холмса (Роберт Дауни мл.) неспособен за серией внешне несвязанных между собой событий, увидеть картину полную тревожных предзнаменований. Несмотря ни на что, Ватсон (Джуд Лоу) женится.

Вторая часть неуловимых приключений взбалмошной английской аристократии конца XIX века практически ничем не отличается от первой. Выразительная эра научно-технической революции не самая сильная часть продолжения; к сожалению, она не чувствуется ни в кадре, ни за кадром. Повествовательные различия лишь в скорости. В первом фильме Ричи набирал темп практически с места, а в этом уже развивает существенную скорость. Поэтому «Игра теней» идеально склеивается с первой частью, образуя четырехчасовой аттракцион для, простите, широкого зрителя. Отрицательные эмоции в этом случае — удел профессиональных снобов и завистников. Конечно, находится несколько надоедающих элементов (вроде бесконечной суматохи, убийства Ирэн Адлер, по-советски карикатурно-безликих немцах и того, что в Европейском союзе не нашлось другой цыганки, кроме шведки Нуми Рапас), однако по-настоящему раздражающего здесь нет.

Хорошего как-то больше, если не в количественном отношении, то в эмоциональном точно. Чем дальше, тем больше «Шерлок Холмс» Ричи напоминает «Некоторые любят погорячее» Уайлдера, тем более, что формально Дауни младший и Лоу мало отличаются от Тони Кёртиса и Джека Леммона. Бурлеск и травести во всю силу природного обаяния. Выбранная манера ироничного повествования хоть и опасно балансирует на грани глупости, все-таки сдерживается. Шутки повторяются всего один раз. Сам того не подозревая, голый Стивен Фрай пропагандирует гомосексуализм несовершеннолетним Петербурга. По форме, сути и содержанию — картина идеальное произведение, напоминающее хороший наркотический трип: никто толком не запоминает, что там происходило, но было незабываемо. И, так и предполагается, хочется еще. Хочется? Не сомневайтесь, будет.

Бывший мастер нелегального пересечения государственной границы Крис Фаррадей (Марк Уолберг) некоторое время ведет скучную жизнь. Небольшой охранный бизнес, красавица жена (Кейт Бекинсейл), двое детей, верный друг в завязке (Бен Фостер) и беспокойный родственник – брат жены, скинувший за борт сумку кокаина на семьсот тысяч долларов по закупке. Придется вспомнить лихие времена и отправится за контрабандой в Панаму, чтобы вернуть долг назойливому драгдиллеру (Джованни Рибизи).

Очередной сложный случай, который по всем признакам можно проигнорировать, но вот не хочется. С одной стороны имеется прекрасная операторская работа: много долгих ночных панорам, умеренно трясущаяся камера, увеличивает эффект документальности, добавляет объективности происходящему. Большие кораблики медленно плывут. Красиво, короче говоря. С другой стороны совершенно непонятно зачем нужна еще одна история о скучающем на вынужденной пенсии чуваке, который завязал по семейному ультиматуму, но под грузом ответственности берется за старое. С легкостью и без царапин проходит все препятствия, а в итоге не хило выигрывает.

Разумеется, выглядит захватывающе, когда каждая сцена держит в напряжении, но это только в теории. На практике, через две такие сцены на третью, начинаешь все больше поглядывать по сторонам, пока не замечаешь любимую цитату из манновской «Схватки». После чего понятно, куда клонит автор, но для того, чтобы тебя назвали следующим-следующим Манном, нужен диапазон шире, чем просто умение делать красиво руками крутого оператора Экройда. Сюжет настолько предсказуем, что даже как-то неловко за серьезного продюсера Уолберга, ставшего видной голливудской фигурой, но не замечающего сценарных несуразностей. В общем, гонка за лычку hard-boiled боевика заканчивается тем, что все без исключения герои начинают вызывать нешуточное раздражение, проклятья и в этот момент титры спасают их.

В вековые разборки между вампирами и оборотнями внезапно вклиниваются люди, обнаружившие рядом представителей хищных видов. Как принято у людей, начинается жесткая зачистка на уничтожение, в результате которой любимый Селин (Кейт Бекинсейл) Майкл погибает, а голубоглазая вампирша оказывается замороженной, более чем на десятилетие. После разморозки точеная брюнетка пытается найти любовника, но находит дочь (Индия Айли), которую необходимо незамедлительно спасать из лап доктора Лэйна (Стивен Ри).

Все чаще и чаще, а это понятно, каждый следующий раз дается с большим трудом, приходится избегать прилагательного «бессмысленный». В этом смысле франшиза «Другой мир» один из беспощаднейших случаев. Желая посмотреть последнюю четвертую часть, случайно поставил первую и, честное слово, до конца не заметил нестыковки, хотя все предшествующие серии видел.

Надо признать, что сюжет о противостоянии вампиров и ликанов, а в последней части, наконец, присоединившихся к ним людям, никогда не привлекал изяществом сценарной мысли и глубиной сюжета. Так, какие-то мало увлекательные межклановые разборки под светом кварцевых ламп. Само по себе название, подразумевающее четную цифру серии и любимого знака препинания отечественных прокатчиков, не предвещает ничего хорошего. А далее все то же самое, что раньше — пистолет-пулемет, не слишком изящно нарисованные ликаны и пересказ героями событий, о которых зритель все узнал самостоятельно.

Любящий муж Кейт режиссер Уайзман нанял наразлучных шведов, чтобы сделать жене приятно в 3D. Англичанина Найи заменили на похожего англичанина Дэнса. К великой радости оставили в неприкосновенности единственный заслуживающий элемент картины — невероятной красоты и грации, латексный костюм Селин, дожидавшийся хозяйку рядышком на лабораторном стуле целых двенадцать лет, но не потерявший за это время, ни лоска, ни элегантности. Время относительно, когда речь идет о длящемся час пятнадцать бессмертии.

Агент Хант (Том Круз) кидает камешек о стенку камеры в русской тюрьме, пока новая команда готовит ему пути отхода, потому что за кулисами международной политики опять неспокойно. На свободе специалистам по решению всех невозможных дел предстоит пробраться в Кремль за военной тайной, чтобы потом нести ответственность за взрыв Спасской башни, которую на самом деле подорвал профессор Кобальт (Микаэл Нюквист), желая развязать очистительную мировую войну с применением ядерного оружия. Хант за Кобальтом, Сидоров (Владимир Машков) за Хантом, от Москвы, через Дубай — в Мумбай и домой.

Трудно поверить, но, оказывается, бывает и такое: (читайте следующие слова, как-будто они написаны капслоком) четвертый фильм франшизы с Крузом получился лучше всех вместе взятых. Не утомляя длинными и бестолковыми рассуждениями, карты на стол — MI-4 — смешной. Это, конечно, совсем не комедия, но что-то вроде акробатического боевика с Джеки Чаном, только без Джеки Чана. Умеренное чувство юмора и обаяние умножает на ноль все раздражающие нелепости: от Кремля с сахарной клюквой, до колес баварского маркетинга.

Современная версия Джеймса Бонда с поправками на зрителя, для которого нет ничего святого в английской культуре. Можно, наверное, сказать, что это Джеймс Бонд для фанатов Q — для тех, кто больше всего в шпионском фильме любит технологии и технику, физическую подготовку и гимнастические упражнения. Среда и традиции здесь ничего не значат. Их просто не существует. Однако, не следует думать, что в этом есть что-то плохое, отнюдь. Времена меняются и если вспомнить, Бонд-Крейг теперь точно такой, но гораздо смешнее, хотя и по-другому поводу.

Картина сделана по типичной схеме глобалисткого мейнстрима, правда заметно, что «Миссия невыполнима 4» сдвигается в сторону евразийского зрителя. Наверняка, с учетом развивающихся и быстро растущих кинорынков, действие начинается в Москве, продолжается в Дубаи и почти заканчивается в Индии. Скорее всего, Китай не тронули только из-за боязни обидеть. Ну, как бы там ни было, картина получилась лихая. Десять лет назад такое любили снимать азиаты. Никаких рассуждений, разговоры сведены к профессиональному минимуму, на этом фоне лирическая линия об убитой жене Ханта выглядит несколько искусственно, но ради десяти секунд Мишель Монахэн — можно и потерпеть. Остальные девяносто процентов времени люди заняты делом.

Но самая большая удача проекта — каст. С Крузом — все понятно. Типичный суперагент не первый раз: адреналиновый наркоман — только вперед, без тормозов и все такое прочее. Пэттон — обязательная в таких делах телочка, выполняющая декоративную роль, гарантирующая (в действительности, не слишком сильно) спокойствие гетеросексуальному зрителю. Пегг — в хорошем смысле смешной гик-дурачок. Кстати сказать, невероятно напоминает Ивана Туриста времен «Обезьяньего рыла». И Реннер. Реннер, почти новый Круз. Самое занимательное в том, что каждый из них хорош не поодиночке, а только в компании. Если точнее — парами с Крузом. Круз и Пегг. Реннер и Круз. Пэттон и Круз. Круз — по-прежнему звезда, вокруг которой вращается вся система.

Большую звезду немого кино Джорджа Валентина (Жан Дюжарден) перед репортерскими камерами нечаянно толкает попой очаровательная девушка. С этого, казалось бы, незначительного происшествия начинается великая актерская карьера Пеппи Миллер (Беренис Бежо), но главный герой молчаливых фильмов ошибается в конъюнктуре массовых развлечений и поэтому, сначала теряет зрителя, а со временем имя и вообще все, кроме собачонки и улыбки.

Мог ли кто подумать, что спустя несколько лет после смешного «Агента 117», человек яркой, но немного идиотской внешности, причем француз, не владеющий английским, вдруг получит всю мимолетную славу сразу, за главную роль, в главном фильме года. Такие истории случаются, просто не так часто, что, разумеется, делает их еще более неправдоподобными. Нечеловеческое везение состоит в том, что роль Дюжардена мог сыграть кто угодно, с точно таким же финальным результатом, но получилось так, как получилось.

Почему мы любим фильмы о флоре и фауне? Все просто — герои этих фильмов молчат в тряпочку, а когда в картине не разговаривают, она не может быть плохой, поскольку трудности и несуразности начинаются с открытия человеческой варежки, желающей зачем-то произнести нечто важное. Фильм, в котором нет слов — хорош уже потому, что лишившись одного чувства, он должен крепко цепляться за какие-то другие. Если выразительная сторона процесса при этом еще и ограничена черно-белым — капец, пиши пропало — шедевр. Правда, подобная судьба складывается исключительно с чем-то снятым лет 70 назад, открытым по случайности сегодня, каким-нибудь начинающим критиком. Однако, люди сентиментальны по своей природе и поэтому, не сказать, что гениальное, но ловкое кино становится фильмом года везде, куда попадает.

Но не будем забывать, что «Артист» имеет мало общего с эпохой немого кино. То, что показывает Хазанавичус — скорее общественное представление. Втиснувшись в тесный сюртук немого кино, «Артист» постоянно поворачивается к зрителю постмодернистской стороной со всеми ее плагинами и расширениями. Без этого, конечно, нельзя. Прячущееся за романтической историей, жесткое наблюдение о природе профессии, которая совсем не изменилась за время существования — вот и весь печальный месседж с поклоном. Слезы в глазах героини Бежо, увеличительным стеклом приближают будущее актерской судьбы. Может, там что-то другое, но, кажется, так. Метафора актерских карьер — два поезда мчащихся навстречу друг другу: один удаляется от цели, другой к ней приближается. Только это ненадолго. Новые поезда выходят из депо и никогда не кончаются. Некоторым удается пережить технологическую революцию, но избежать старости удалось лишь нескольким.

Подрабатывающий в папиной (Рутгер Хауэр) похоронной конторе студент-семинарист (Колин О'Донохью) не чувствует поблизости Бога, поэтому планирует вернуться в светский мир, но острый дефицит профессиональных кадровых воинов креста и отсутствие средств для оплаты обучения, приводит молодого человека в Ватикан на международные курсы экзорцизма, где наставником будущего бесогона становится отец Лукас (Энтони Хопкинс).

Игнорируя общий смысл «Обряда», сводящийся, насколько следует из происходящего, к обретению недополученной веры, получается, что Хофстрём снял хоррор. Религиозно-мистическим триллером это не назовешь, побойтесь бога, жидковат, а назовешь — так ему от этого только хуже будет. Но и как хоррор, картина шведа, никуда не годится и, возможно, будет интересна исключительно студентам факультетов звукорежиссуры в качестве учебного пособия. Не знаю, как образец сведения звука или звукового монтажа, например. Звуковики ребята странные, им понравится.

Второстепенный и главный демоны произносят стандартный набор просьб и предложений, самые острые места из которых давно цитируются на любом порно-сайте. Чего бояться-то? С другой стороны, если все-таки вернуться к контексту, получается совсем печально, потому что, несмотря на шуточное упоминание «Изгоняющего дьявола», «Обряд», цитируя национального лидера, даже не использованный — совершенно новый контрацептив, в смазке: предмет с потенциально большим будущем, но пока это резина.

Как и любое похожее выступление человека, которому уже никому ничего не нужно доказывать, «Обряд» хорош, как творческая встреча с актером невероятной центростремительной силы, с условием, что он и есть центр. Хопкинс, всем известно, эталонный Сатана, так случилось, разменивается на второй эшелон в дьявольской иерархии. Выглядит при этом, как главнокомандующий адского войска и, если по-честному, должен не привести профессионального христианина к вере, а наоборот — зачислить в свой отряд. Ну и вообще, когда существование противоположенной стороны оказывается единственным доказательством (в общем-то, косвенным) наличия Бога — выглядит такая арифметика сомнительно.

Дохлый патриот Стив Роджерс (Крис Эванс) мечтает бить фрицев в Европе, как более развитые сверстники, но военкомат не проведешь. Непрекращающиеся попытки останавливает еврей-эмигрант, доктор Эрскин (Стенли Туччи), когда-то в прошлом разработавший совместно с Иоганном Шмидтом (Хьюго Уивинг), теперь важной нацистской шишкой в мистическом спецназе, вакцину немалой силы. Доктор предлагает горе-добровольцу поучаствовать в секретной диспансеризации, по итогам которой Роджерс переродится в Капитана Америку — героя экранов и важного пропагандиста армии США, а доктор Шмидт — окончательно в доктора Смерть.

Самый человечный человек марвеловской вселенной, обыкновенный дистрофик обращенный в гей-икону (оценочное мнение), пал жертвой фобий прокатчиков, опасающихся антиамериканских настроений целевой аудитории кинотеатров, лишившись имени. Собственно красотой, улучшенной динамикой и добрым сердцем исчерпываются качества Капитана, остальное пространство занимают честь-доблесть-отвага, короче говоря, все самые героические качества, способные подхлестнуть в агитационной работе унылых солдат. В принципе, «Первого мстителя» трудно уличить в халтуре: он не лучше и не хуже других братских серий. Здесь небольшое и немаленькое, но важное место отводится основателю Старк индастрис отцу Тони Говарду, хочется добавить — Хьюзу, помогавшему создавать Капитана Америка — он тут в роли джеймсбондовского Q. Всякие пересечения вселенных отдают теплотой в разных местах.

Типичный мир задроства и латентной пидерастии во всей своей традиционной красе. Тетка в форме с грудью, этакая строгая учительница средней школы. Кожаное обмундирование, фашистская эстетика, руки по швам. Все такое облегающее. БДСМ, ей-богу. Как и в фильмах Эммериха интересное в комиксах происходит до того, как по-настоящему накрывает безумием дигитального экшена. До момента, пока захудалый пацан еще только надеется на посмертные почести и красавицу в трауре у памятника, а сейчас получает на помойке в нос — невероятно приятно смотреть, прямо молодой Индиана. Но только открываются возможности — закрываются глаза, действие бурлит, того и жди, начнется приступ эпилепсии. Добро побеждает зло и прочие риторические вопросы и в лоб, и по лбу. Правда, черт побери, красиво. Не слишком душевно и совсем не смешно (ну, то есть невероятно смешно, конечно, только сколько можно), но красиво. Героический пазл собирается.

Амбициозный сотрудник Министерства Юстиции США ответственно трудится в отведенном секторе, пока не получает должность заместителя директора малоэффективного Бюро Расследования. Одолеваемый идеями модернизации, молодой бюрократ Гувер (Леонардо ДиКаприо) предлагает девушке (Наоми Уоттс) с того же этажа стол в приемной, после чего неожиданно получает должность Директора и сразу же берется воплощать задуманное в реальность, что позволяет ему смотреть с балкона на шестерых, проезжающих мимо президентов.

Джон Эдгар Гувер — герой чужих романов. Ближайшая к нам аналогия — страшный человек с красивым именем и еще более красивым прозвищем — Железный Феликс. Правда, ВЧК не смогла (да, никогда и не пыталась), создать позитивный имидж в общественном сознании, поэтому со временем трансформировалась в непонятно что и зачем. Гувер, при всей противоречивости, которая, судя по мнению сценариста Блэка (для размышления, Оскар за сценарий «Харви Милка»), заключалась, в основном, в платонической любви к матери и замдиректора ФБР, построил величайшую по эффективности организацию в истории, чья внутрикорпоративная культура косвенным образом породила телевизионный миф о паре романтичнейших агентов в мире.

Серый «Дж. Эдгар» — аномальный нео-нуар по мотивам спорнейшей биографии в американской истории, где масштаб полномочий обратно пропорционален человечности. На первый взгляд, кажется, что Иствуд опять играет по одному ему понятным правилам, но со временем прием оказывается наблюдением о патологической природе власти с большой буквы. Намеренно раздражающий ритм начинает укачивать зрителя скукой, но если выдержать давление, выяснится, что так выглядит ежедневная реальность, в которой живет вполне конкретный человек, типичный кафкианский чиновник. Наверное, девяносто процентов времени действие развивается в казенных помещениях: там происходит вся профессиональная и неотделимая от нее личная жизнь. Если для нее вообще находится место. Ясно как день, что выходить на свет высокопоставленным чиновничьим упырям добровольно не хочется, что также оставляет неслабый отпечаток и на ретушированном прошлом, и на неопределенном будущем. Агорафобия невероятно трудно лечится, поэтому, тот, кто ловит — закончит так, как тот, кого поймали.

Летевшие после трудовой вахты нефтяники падают с девяти тысяч метров на снег. Насколько хватает глаз — белым-бело и только стае волков не все равно, кто здесь есть. Выживших семерых (шестерых, пятерых и так далее в порядке убывания) не самых смелых ведет профессиональный охотник (Лиам Нисон) с глубокой депрессией и призраком жены.

Постановщик затейливых боевиков Карнахан (отличного «Наркобарона», «Козырных тузов» и менее удачной «Команды "А"») немного отодвинулся от огнестрельного оружия в сторону неподконтрольных стихий: горячих характеров и холодных пространств. В «Схватке», по-моему, звучит всего лишь один выстрел из ружья, все остальное время мрачные мужики трудных и, разумеется, как водится в таких случаях, интересных судеб, пытаются выжить в диких условиях.

И все-таки, даже учитывая отсутствие средств для стрельбы (ясное дело, окажись у героя Нисома исправное ружье и коробка патронов, никакой бы истории просто не было), у Карнахана получился ладный анималистический боевик. Персонажи демонстрируют набор плохо сочетающихся характеров (угрюмый, молчун, трус, балбес etc) необходимых для мужской работы, но не для коллективного выживания в условиях крайнего севера. Между тем, за смазанными механизмами драматургии и прекрасной работой оператора Такаянаги, все-таки проступает некоторая простота сценария: конвейерный автоматизм, с которым нефтяники отправляются на тот свет, несколько сбивают уровень вовлеченности, но других путей в рамках жанра практически нет.

Очкастый дипломат (Джонатан Рис-Майерс) посольства США в Париже выполняет мелкие поручения голоса по телефону, надеясь получить настоящее задание: такое как у Джеймса Бонда, например. Случай показать себя и продвинуться в сторону мечты предоставляется, когда в столицу прилетает оперативный сотрудник – мужчинистый мужчина (Джон Траволта). Набрав вазу кокаина, вынужденные напарники начинают жестокий замес.

В границах боевика – «Из Парижа с любовь» – небодяженный шедевр. Балет насилия, огнестрельная опера. Тачки обязательно на низкопрофильной резине, бабы – суки. Если на полу что-то красное, то это непременно кровь. Кто стреляет уверенно и метко – достоин произносить любую ерунду с самым дурацким видом и при этом не раздражающе выглядеть. Постановщик примерно такой же (да, ладно – точь-в-точь такой) по исполнению «Заложницы», Морель, хорошо понимает в том, чего хотят мужчины. Он не боится феминистского возмущения и по выбранной дороге идет до логического и единственно уместного финала. Кому надо, все поймут правильно. В подобном случае вообще ничего не важно, кроме исполнения, чтобы попасть в форму и радостно кончить. Неправильный в этом всем только как бы общий смысл: с человеком, который слушает настолько мудацкий джаз, в жизни должны происходить совершенно другие вещи. По-страшнее и желательно с летальным исходом.

Парижский вокзал 30-х годов. У живущего при вокзале мальчика Хьюго (Аса Баттерфилд) сгорел в пожаре папа-изобретатель (Джуд Лоу), а совсем скоро утонет в нетрезвом виде дядюшка (Рэй Уинстоун), успев научить племянника подкручивать вокзальные часы. Уворачиваясь от встречи со станционным комиссаром (Саша Барон Коэн) и его доберманом, сирота мечтает починить отцовскую механическую куклу и тайком наведывается в лавку грубого торговца рухлядью (Бен Кингсли), который оказывается отчимом смышленой девочки (Хлоя Морец) и Жоржем Мельесом.

Вполне логично, что в последний год существования кинематографа, как, впрочем, и всего мира (напомню, на календаре 2012), среди избранных посоревноваться за звание всего самого лучшего, борются две картины, возвращающие эпоху рождения кинематографа. Надо признать, получается довольно красивый культурный жест: история кино отсчитывалась с немоты, ею же она и закончится. Черно-белые круги. Один для взрослых, другой для детей.

Если рядом обитают несовершеннолетние десяти или около того лет, имеет смысл показать «Хранителя времени» именно им. Оставив детишек наедине с прекрасным, отправиться в соседний зал смотреть, например, Хазанавичуса, хотя, в принципе, не важно что. Чтобы не выглядеть гадом на этом месте рассуждения можно заворачивать, потому что дальше ничего хорошего сказать не получится. Детям — детское, взрослым о взрослых.

«Хранитель времени» — это «Амели» для детей. Сравнение поверхностное, но в данном случае точное. Везение, совпадение, романтический Париж с открытки. Различимыми (а местами, довольно прямолинейными — направленными конкретным адресатам) поклонами отцам-основателям кинематографа сложно задрапировать отсутствие резкости и резвости. Нет, в смысле high definition, четче не бывает; глаза Баттерфилда голубым лазером прожигают мозг насквозь. Причем, жгут так настойчиво, что охватывает некоторая неловкость. Но неспешная растерянность или задумчивость, с которой мальчик ищет золотой ключик, умножает количество критических слов ровно на этот, совершенно, в общем-то, лишний абзац. Скорость, разумеется, оправдывается аудиторией: те, на кого в первую очередь рассчитывает Скорсезе могут смотреть в ожидании чуда долго. Те, кто знает, что ничего не будет — должны восвояси уйти. Профессионально (а как иначе) выполненная работа, но дружить хочется с девочками, а не с заводными куклами.

Автор двух с половиной не выпущенных романов, газетный репортер Пол Кемп (Джонни Депп) отправляется в колониальную пуэрториканскую газету, где приходится писать о жирных американских туристах в боулинге и составлять гороскоп. Нового человека быстро примечает местный хлыщ (Аарон Экхарт), вроде как, торгующий землей, владеющий яхтой, красной машиной и блондинкой (Эмбер Хёрд). Плэйбой упорно не замечает красных глаз и предлагает поспособствовать в передаче государственных земель в частные руки, но буквально на выходе журналист уходит в приключенческий запой с прикрепленным редакцией фотографом (Майкл Рисполи). Одно за одно и заветное богатство начинает отчаливать в противоположенную сторону.

Лучшая роль в карьере Рибизи, без комментариев. Хёрд выглядит так, будто бы снимается на плакат Кампари. В смысле, пропаганды нездорового образа жизни — так и есть. Деппу, кажется, никогда не избавиться от песка на зубах и бутылки рома. Карикатурный пират для детей становится пиратом второй половины двадцатого века, журналистом печального образа с баллоном тростникового спирта и ЛСД на бровях. В крайнем к нам веке единственной профессией для гетеросексуального бунтаря была журналистика, позволяющая и оправдывающая любые безумия на пользу делу. «Ромовый дневник» потому смотрится так хорошо, что поставлен по роману человека, считающего, что миром правит бессмысленность: а раз так, так какого? Почему не выпить с утра?

Принято считать, что после «Уизнейл и я» и до, собственно, «Ромового дневника» веселый режиссер Робинсон пребывал в состоянии, судя по его цветущему виду, счастливой алкоголизации. Однако в этом промежутке он успел снять две картины, которые как-то никто не заметил. Сатирическую язву «Как преуспеть в рекламе» — о фурункуле, как центре циничного мира рекламного бизнеса и «Дженнифер восемь» — извините, атмосферный детектив о серийном маньяке-убийце. Нетрудно догадаться, что незаметными их делает сухой закон.

Ричард Гранд в «КПВР» слишком часть пялился в зеркало и почти не замечал литровую бутылку на столе. В прочем, возможно, что уже больше не мог пить и все остальные события были следствием delirium tremens. Герой Энди Гарсия в «Дженнифер восемь» бросил пить и пока гонялся за убийцей, чуть не угодил на электрический стул. Несмотря на завязку, персонажи двух картин были виртуозно язвительны; диалоги Робинсона похожи на диалоги Довлатова с разницей в ментальности. Быстро выясняется, что когда речь заходит о пьяном веселье Робинсону есть что сказать по делу, когда нечего — это ничем не примечательный фильм. Крест любого сильно пьющего человека. По-настоящему веселый пьяница — с понедельник по пятницу — может быть скучнейшим в мире человеком. Но как только появляется горючее — начинается настоящее веселье.