Решил проверить как изменилась ситуация с сериалозависимостью спустя полтора года, потому что по ощущениям (как выяснилось, правильным) количество телевизионного в часах превысило кинотеатральное.

2 Broke Girls — не уверен, что протянет десять сезонов, два бы посмотрел.
30 Rock — идет шестой.
American Horror Story — второй обязательно, дальше видно будет.
Boardwalk Empire — наверное, самый лучший костюмный гангста.
Boss — любовь до гроба.
Breaking Bad — третий пятый сезон и последующие.
Californication — свободен до следующего года (4-ый 5-ый сезон далее до самого конца). UPD: продлен на шестой.
Community — пока будет Элисон Бри, можете на меня расчитывать.
Damages — третий четвертый сезон и вроде бы еще.
Death Valley — наглая-зомби бессмысленность. Будет второй.
Desperate Housewives — шестой и так далее, но восьмой, вроде бы, последний. Хватит уже.
Dexter — три, четыре, пять. Шесть, семь — восемь?
Downton Abbey — два сезона уже + Christmas Special.
Eastbound & Down — два сезона похабного сериала уже того.
Episodes — Мэтт ЛеБлан в роли Мэтта Леблана навсегда, только что-то на счет второго сезона подозрительная тишина.
Fringe — включил второй. И выключил
Futurama — шестой. Седьмой.
Game of Thrones — здесь можно промолчать. Радость не чтения.
Hell on Wheels — похоже на «Трусливого Роберта Форда» Эндрю Доминика. Продлен на второй.
Homeland — хайп сезона.
How I Met Your Mother — шестой. Седьмой.
Ideal — в седьмом Мос стал меньше курить, что, похоже, поставило крест на бизнесе манчестерского драг-дилера.
It's Always Sunny in Philadelphia — некоторые серии по степени похабности не имеют равных вообще нигде, будет девятый сезон.
Justified — сейчас идет третий сезон нео-нео-вестерна. Жду пока закончится, чтоб в один присест.
Luck — пока показывали одну серию, после чего сразу же продлили на второй сезон, с чем невозможно не согласиться.
Luther — второй сезон получился поспокойнее, так что теперь непонятно насчет третьего.
Mad Men — три, четыре. Пять.
Mike & Molly — традиционный ситком о толстяках от которого необъяснимо не оторваться.
Modern Family — второй. Третий.
Peep Show — лучшая британская комедия, как говориться, ever, продлена на год вперед.
Prime Suspect — судьба второго сезона туманна: хорошо снятый и сыгранный, но не слишком увлекательный полицейский детектив.
Rev. — до второго сезона руки не дошли, как видите по вполне объяснимым причинам.
Sherlok — Ну, тут и говорить нечего.
Shameless — Спасибо тебе, Господи, за Эмми Россам. Два раза.
Suburgatory — этот, кажется долго не продержится. Спасибо тебе, Господи, за Джейн Леви.
The Big Bang Theory — четвертый. Пятый.
The Borgias — посмотрим, что будет во второй части.
The Hour — пойдем до конца.
The Killing — пока, блядь не выясним, кто убил Рози Ларсен.
The Office — седьмой и далее восьмой.
The Walking Dead — на зомби-безрыбье.
True Blood — четвертый и далее пятый.
Vexed — в первом было три серии, во втором, вроде, шесть — хочется верить, что в третьем будет двенадцать.
White Collar — осталась половинка третьего.
Whitechapel — как и все британское долго вряд ли продержится.
Weeds — шестой и до конца, а конца, слава богу, пока не видно.

Итоги неутешительные: не считая уже открывшихся и закрывшихся, а также бесчисленных пилотов — за полтора года рост чуть более чем в два раза, но почему-то ничего ужасного в этом не ощущается. Треть перечисленных сериалов гораздо интереснее того, что идет в кинотеатрах. В общем, как советуют медиа-специалисты, пора покупать телевизор.

«Средь бела дня» (The Cold Light of Day)
Режиссёр: Мабру Эль Мекри
В ролях: Генри Кавилл, Сигурни Уивер, Брюс Уиллис, Вероника Эчеги, Рошди Зем, Оскар Хаенада,
Джозеф Моул
Жанр: Боевик
Продолжительность: -
Страна: США
Год выпуска: 2012
© Intrepid Pictures
Отдыхая в Испании американец спасает похищенных родителей и раскрывает заговор.

Бравые и веселые плакатные водолазы испытывают новейшую кислородную смесь, чтобы бить мировые рекорды глубоководного погружения с аквалангом. Разумеется, соответствующие господа готовят диверсию по плану разнюхать-украсть-испортить. Устраивают автокатастрофу и подменяют девушку, заказанную моряками в помощь доктору и на радость голодным глазам. Девушка приезжает расчудесная и один – самый отважный моряк – начинает своевольничать.

Как бы герметичный детектив, в котором зрителю настойчиво, чуть ли не с первых кадров, подсовывают врага под самый сопливый нос. Но автор «А зори здесь тихие» Васильев и создатель «Стрел Робин Гуда» Рапопорт все же приберегли кое-какие козыри в рукаве. «След в океане» смотрится невероятно приятно, потому что среди всего жанрового кино, описываемого по тегу «шпионы», это первый случай, когда произведение для массового зрителя имеет признаки авангардизма. Необычные ракурсы и планы создают динамику, вызывают прямо-таки осязаемые ощущения жгучего солнца на коже и соленого моря на губах.

Жаль, но к финалу действие оборачивается примитивнейшим фарсом. Далеко выпущенный идеологический протуберанец позволял закрыть глаза на разрушительные действия, произведенные сценаристами с детективом. Но, признаться, Ада Шереметьева настолько хороша собой, что можно на все и всех кроме нее закрыть глаза, простить, крепко обнять и горячо расцеловать всю съемочную группу. При взгляде на «Людмилу Скуратову/Балашову» больше никогда не подумаешь о порочном внутреннем мире советских красавиц-шпионов.

2008, 2009, 2010

2009, 2010

Сама по себе идея переноса хрестоматийных произведений, особенно с сохранением оригинального стихотворного размера, это практически творческая эфтаназия. Многочисленные неудачи последнего времени отчего-то не останавливают режиссеров-самоубийц. Желание задушить в объятиях классика сродни патологии среди представителей профессии. С другой стороны, когда есть возможность, почему бы и не попробовать. По-человечески это понятно. Классика неплохо выглядит, если поступить с ней наиболее кощунственным образом. «Даун Хаус» и «Ромео + Джульетта» — удача. «Палата №6» Шахназарова и «Гамлет» Дзефирелли — нет.

«Годунов» Мирзоева поставлен по произведению Пушкина и обладает качествами художественного произведения в жанре постмодернизм. Сразу отмечу, произведение стоит немного в стороне от позорного столба. Во время сеанса совершенно не хочется никого быть палкой по голым пяткам. Артисты читают текст трагедии достойно и держатся в кадре на своих двоих. Однако художественную составляющую подавляет прямолинейный политический месседж-перекликчка темного средневековья и нашего времени. Народ безмолвствует, все дела. Сейчас, правда, в любом тексте при желании можно найти все что хочешь: от прямой критики тандема, до художественного свиста по поводу предвыборной агитации. Поэтому не скажешь, что нет никаких исторических аналогий, но, то ли благодаря монотонному тексту Пушкина, то ли вопреки политической псевдо-остроте, смотреть как-то не на что. Слушать можно, но это в другом отделе.

Картина «Дом» отлично смотрится в стык с двумя сезонами «Аббатства Даунтон». Как говорилось в одной великой телепередаче с родины «Аббатства» — те же яйца только в профиль. Большой дом, сельская жизнь, большая семья. Вместо аристократии — люмпен-пролетариат, или как принято считать, простой русский орк с его, хотел было сказать радостями, но уж какие тут к черту радости, когда горести. Как всегда, ладный русский фильм для, простите, широкой аудитории получается только тогда, когда речь заходит об апокалипсисе, пусть, в данном случае, локальном.

«Дом» — вообще отличный мейнстрим для мечтающих о местном Голливуде. Любимая Редникова за двадцать первых минут два раза занимается любовью с двумя разными мужиками, правда с разной степенью успеха, но упрекнуть героев можно лишь в излишней киношной и совершенно не свойственной русскому человеку, тем более деревенскому, разговорчивости. Большая красивая, простите еще раз, русская история от человека, снявшего, возможно худший отечественный фильм последних лет — «Мы из будущего 2». Что, в принципе, даже закономерно. Искупление, да.

На первых секундах «Жила-была одна баба» хочется выключить, поскольку русская (опять, ага) деревня оказывается перенасыщена яркими цветами. Желание усиливается от непривычной деревенской речи, которая режет слух и представляется этаким выпендрежем в сторону гиперреализма. Но мысль о том, для кого и почему была снята «Баба» не дает протянуть руки. Через некоторое время догадываешься, что если бы говорили по-городскому, шансов не было бы вовсе. Спортивный интерес, заключающийся в подлом ожидании, когда пожилой человек подскользнется и упадет, заставляет досмотреть до конца.

Внешняя форма подстать внутренней. Режиссер Смирнов, как известно, не снимал фильмов со времен «Белорусского вокзала». Возникает резонный вывод, что у человека было прилично времени, чтобы, как предначертано любому художнику, подумать о судьбе России. И у Бабы, и у России — пол один и тот же — женский. Вывод режиссера прост: каждый, кто приходит к Бабе, пьет, бьет и насилует. Наблюдение невесть какое оригинальное, но верное, черт побери. Ну, и конечно Дарья Екамасова — это лицо не забудем, не простим.

э

Исполнитель: Trent Reznor/Atticus Ross & Karen O
Композиция: "Immigrant Song"
Альбом: OST The Girl With The Dragon Tattoo
Страна: США
Год выпуска: 2011
© Null
www.nullco.com
 

На заднем сидении «Волги» в компании мужчин среднего возраста сидит — похожая на знаменитую криминалиста Кибрид (ближе к концу выяснится, что это действительно была Эльза Леждей) — красивая женщина с печать порока на немолодеющем лице. Говорят о делах Фирмы. Далее следуют две параллельные истории, в одной из которых комитетчики распутывают сети иностранной разведки, а во второй прохладная красотка Нора все глубже и глубже затягивает в омут физика, придумавшего сверхустойчивую к повреждениям броню.

Основная (идеологически верная точка зрения) сюжетная линия начинается с цитаты из вышедшего годом-двумя ранее «Места встречи изменить нельзя». Случайно у хорошо известного линейщикам щипача «Кадета» находят минутой ранее украденный лопатник. А в нем письмо с липовым обратным адресом. «Адресок, адресок. Какой адресок?» Тут, понятно, дело другого уровня. К карманнику приходит серый человек из кабинета с желтыми шторами.

Дама, у которой вор тиснул кошелек, приглянулась двум молодым ученым — Игорю и Сереже. Перспективный физик, разрабатывающий инновационный вид брони влюбился в так кстати подвернувшуюся статную красотку, которая роняет из рук часы, внимательно смотрит на фотографию научного руководителя и заставляет друзей пришедших на тридцатилетний юбилей по-рыбьи открыть рот. Сладкая приманка, такая сладкая. Это вторая история.

Опоенный шампанским ученый сейчас спит в соседней комнате.

Помимо детективной — развлекательной составляющей жанр тоталитарного шпионского фильма подсознательно телеграфировал в мозг зрителя сообщения — госбезопасность раскрывает еще не совершенные преступления, а те, что по случайности просыпались сквозь нано-сито цепочки топтунов и стукачей, будут пойманы немедленно — через полтора часа экранного времени. В пятидесятые жанр достиг небывалого накала сказочности, а к 80-м почти полностью растерял свою значимость, но по инерции катилась пропагандистская машинка. Уже упомянутые «Знатоки» не актуальны, тотальный перестроечный черный фильм (понятие «чернуха» несколько подразмылось) не наступил. Единственное, что удивляет в «Смерти на взлете» — смелость создателей: случайно совершенное преступление, так же по случайности раскрывается. Спрашивается, где же тогда были холодная голова и горячее сердце? Зачем тогда вообще нужны Органы, если шпионы сами сыпятся. В конце сценаристы решают не тратить время на интеллектуальные игры и перевоспитание, и просто убивают провинившегося гражданина, таким образом, посылая следующий сигнал — бди или умри. Тоньше надо работать, товарищи.

До отмеченных сталинскими премиями классических образцов соцреализма — «Трактористов» и «Кубанских казаков», Пырьев снял шпионскую страшилку «Партийный билет», за который был на какое-то время уволен с Мосфильма. Учитывая дату — 1936-ой год — можно сказать, режиссер был невероятно удачливым, да, что там, счастливым человеком, особенно зная дальнейшую карьеру кинематографиста.

Плечистый сибиряк с улыбкой приезжает в Подмосковье (пока еще едут оттуда и своим ходом), получает от ворот поворот у «брата», устраивается на завод токарем четвертого разряда, влюбляет всех вокруг, а особенно Анну, потому что поет под окном оперным голосом, само собой, о любви, но читать хочет об истории партии.

Сибиряк долго шифруется, не подает никаких признаков гнильцы — образцовый советский человек из авангарда красной молодежи, так сказать. Но, вдруг, отчего-то сходит с ума и начинает на ровном месте жечь проводку, корча страшны морды, калечит себя. Все это маскировка, чтобы попасть в 303-ий, видимо, цех. Диверсантить начинает позже и скорее на любовном фронте. Только старый большевик, как собака, чувствует нехорошего человека.

Большую часть фильма взрослые люди валяют дурака, так что не совсем понятно, каким образом они добились высокого положения в бесклассовом обществе. Советский человек представляется этаким милым стукачком с одной стороны и дурачком с другой. Хороший похож на плохого и наоборот. Советские люди много смеются и мало работают. Ясно, что таким нехитрым приемом идеологи навязывали новую мораль и модели поведения. Понятно, первый блин.

С точки зрения шпионского трэша картина не представляет практического интереса. Никакого определенного Центра (то, что в будущем будет называться «Оттуда») нет, сидит человек спиной, лица не разглядеть, вежливо разговаривает на «Вы». Кто он и откуда не сообщается. К середине 30-х врага ищут внутри, но наделить его качествами по вполне определенным причинам пока страшно. Геополитический расклад еще не выстроен, а кулака-помещика вроде как уже и нет.

Логичнее было бы продолжить рубрику «Советский спорт» с картины 1968 года «Удар! Еще удар!», поскольку «Одиннадцать надежд» — уже второй фильм о футболе большого спортивного режиссера Виктора Садовского. Но случилось так, как случилось. Когда-нибудь в рамках жанра расскажу о его фильмах: о пловчихе, байдарочнице и лыжнице.

«За нарушения спортивного режима сборной союза, Виктор Пархоменко отчисляется. Все. Все свободны».

Вновь назначенный главный тренер проигравшей сборной путешествует по стране, собирая боеспособную команду харизматичных футболистов. Везде свои трудности, действие рождает противодействие: спортсмены стареют, влюбляются или даже за деньги не хотят в высшую лигу. У них ревнивые к спорту жены, девушки, алкоголь и нарушение режима. Голову на ноги променял, дешевая слава - слова завистников.

Главный вопрос — смогу ли я играть как прежде? Спортреализм вытесняет соцреализм на уровне коммуникации. Советская делегация угощается в самолете Кока-колой, и никто не морщится, но на чужие нравы поглядывают с легким непониманием. Никакого словесного осуждения, 75-ый на дворе, чистое любопытство — коррида, так коррида.

Как всегда, у микрофона Николай Озеров.

Вообще-то говоря, «Одиннадцать надежд» это спорт-блокбастер советского типа. За полтора часа у Садовского получается изобразить половину психологических портретов команды и еще полчаса демонстрировать блистательный монтаж реального футбольного матча и, так сказать, восстановленного. Здесь даже незначительную роль соседа по больничной палате нападающего Романцева (не прообраз ли реального Олега Ивановича, по времени подходит) играет Шурик-Демьяненко. Рина Зеленая с ее британской внешностью и русским акцентом играет охотницу за автографами из Канады. Испанский антогонист Папанова — Джагарханян.

Сложная спортивная, наверное, драма. Во всяком случает Папанов играет так, как играют драму. В это золотое время футболист внешне не отличим от физика или лирика. Можно сказать, он одновременно и тот, и другой, и специалист по ногамячу, и даже, в какой-то степени, молодой бог. За тридцать шесть лет футбол сильно обуржуазился и заматерел. Шорты точно были короче.