Бей бабу молотом
10.08.2009
«Антихрист» (Antichrist)
Занявшись любовью, родители выпускают из вида своего маленького сынишку и тот сигает из окна. После похорон и длительного реабилитационного курса не принесшего результатов, пытаясь вытащить супругу из состояния психоза, муж отвозит ее на мрачную лесную полянку с многозначительным названием Эдем. Довольно скоро, в широком философско-бытовом смысле, выясняется, что женщина — Антихрист.
На первый взгляд замысел банально прост: мужчина и женщина, добро и зло. Можно с большой буквы, можно без. Для того, что бы отшелушить ненужное Триер называет их просто Он и Она. Легко догадаться, кто за какое свойство отвечает. При этом психическая организация женщины оказывается устроена на порядок сложнее. С древнейших времен, вид претендовавший на более высокую ступень душевной организации заканчивал в канаве. Поэтому, когда Она излечивается и поворачивается к Нему лицом, Он (добро) накладывает покрепче руки на ее тонкую шею и не отпускает до наступления эффекта. Мир в очередной раз оказывается спасен.
История познания, как положено, начинается с препятствия: «Антихрист» показывают в Петербурге на одном экране. Согласно imdb, мировая закулиса, испугавшись троекратного появления на экране детородного, поставила Россию в положение «ограниченный прокат». Подобной чести, кроме нас, удостоились США, что легко объяснимо пуританскими взглядами, связанными с религиозностью и святостью культа семьи.
В Каннах-2009 Триер, вполне справедливо, заметил, что он самый лучший режиссер на свете. Это нужно принять за аксиому, потому что доказать обратное невозможно в принципе. Можно лишь добавить, что Дефо и Генсбур, если не лучшие актеры в мире, то где-то рядом. Датчанин, как и полагается гению — человек необычный, хотя точнее всего употребить прилагательное, пардон, ёбнутый (в значении другой, не такой как все). Триеровские депрессии перетекают через экран прямо в голову зрителя, после чего несчастный чувствует как-будто в его семье произошла трагедия. Однако, основная проблема со всяким автором, явно или скрыто, посвящающего свое произведение Андрею Тарковскому в невозможности это произведение воспринимать как линейную историю. Толкование расширяет и углубляет месседж в независимости от воли автора. Что хотел автор сказать этим кадром? А этой сценой? Совершенно не понятно. Нет, конечно, звери, капли воды, фрукты-овощи, рапид — понятно. Но когда все двадцать четыре кадра в секунду кажутся цитатой-приветом-посланием, дело осложняется. Поэтому любая попытка дешифровки, кроме академической, лучше всего протекает в отстранено-сатирическом жанре, иначе рискуешь завязнуть в пафосе депрессивного сознания, спровоцированного во многом лично тобой.
