Как я и предполагал (это было совсем не сложно) история с главной телевизионной премией Эмми в основных категориях (лучшая комедия/драма) повторилась.
• Лучшая драма — «Безумцы» (Mad Men) (AMC)
• Лучший комедийный сериал — «30 потрясений» (30 Rock) (NBC)
• Лучший минисериал — «Крошка Доррит» (Little Dorrit) (PBS)
• Лучший телефильм — «Серые сады» (Grey Gardens) (HBO)
• Лучший драматический актер — Брайан Крэнстон, «Во все тяжкие» (Breaking Bad) (AMC)
• Лучшая драматическая актриса — Гленн Клоуз, «Безумцы» (Damages) (FX)
• Лучший комедийный актер — Алек Болдуин, «30 потрясений» (30 Rock) (NBC)
• Лучшая комедийная актриса — Тони Коллетт, «Соединенные Штаты Тары» (United States of Tara) (Showtime)
• Лучший актер в телефильме/минисериале — Брендан Глисон, «Навстречу шторму» (Into the Storm) (HBO)
• Лучшая актриса в телефильме/минисериале — Джессика Лэнг, «Серые сады» (Grey Gardens) (HBO)
• Лучший драматический актер второго плана — Майкл Эмерсон, «Остаться в живых» (Lost) (ABC)
• Лучшая драматическая актриса второго плана — Черри Джонс, «24» (24) (Fox)
• Лучший комедийный актер второго плана — Джон Крайер, «Два с половиной человека» (Two and a Half Men) (CBS)
• Лучшая комедийная актриса второго плана — Кристин Чиноуэт, «Мертвые до востребования» (Pushing Daisies) (ABC)
• Лучший актер второго плана в телефильме/минисериале — Кен Ховард, «Серые сады» (Grey Gardens) (HBO)
• Лучшая актриса второго плана в телефильме/минисериале — Шохре Агдашлу, «Дом Саддама» (House of Saddam) (HBO)
• Лучшая режиссура драмы — Род Холкомб, «Скорая помощь» (ER, эпизод: And in the End) (NBC)
• Лучшая режиссура комедии — Джефф Блитц, «Офис» (The Office, эпизод: Stress Relief) (NBC)
• Лучшая режиссура телефильма/минисериала — Дирбла Уолш, «Крошка Доррит» (Little Dorrit) (PBS)
Француз по паспорту Энки Билал рисует такие штуки, которые теперь принято уважительно называть графическими новеллами. Убедиться в том, что это не комиксы, а именно графические новеллы просто — посетить его . Билал начинал работать в кино художником: во многом именно ему обязан своими визуальными достоинствами фильм Жан-Жака Анно «Имя розы» с Шоном Коннери по книге Умберто Эко.
В 1989 году вышла дебютная картина Билала-режиссера «» — первая попытка перенести собственную графическую новеллу на экран. Сюжет такой. Начальство загубленной планеты, прячется под землей в бункере. Туда проникает повстанец с целью убить президента. Определенно, в общих планах городского пейзажа удалось следовать рисункам, но получился малоубедительный сайфай-нуар. Понятно, в 89-ом все это воспринималось иначе.
Второй фильм «» по визуальному решению практически неотличим от первого. История о семье диктатора МакБи, которая руководит вымирающим Парижем. Все члены семьи покрываются какой-то голубой плесенью — им срочно необходима трансплантация органов, но единственный донор Тико Мун исчез в неизвестном направлении. Пока семья ищет донора, организация убийц выслеживает членов семьи.
А вот третий это уже совершенно другой уровень. «» (в конце XXI века над Нью-Йорком появляется египетская пирамида с настоящими богами внутри) куда круче образцового «Города грехов» или, скажем, кинофильма «Особое мнение» по задумке и сделан с большей выдумкой. Претензия только к качеству компьютерной графике, в некоторые моменты фильм не отличим от трейлера позапрошлогодней компьютерной игры.
Бонусом рекламный плакат водки «Тарковский». Как писали в советских газетах: что это? Реверанс или издевка.
Вчера свалился на голову первый эпизод сериала FlashForward, названный Первым каналом «Вспомни, что будет». Еще до выхода его называли главным телесобытием, сравнивали с Lost и все такое. В общем, не удержался и в очередной раз согрешил.
История такая. Где-то в октябре сего года все человечество внезапно подает в обморок на две минуты семнадцать секунд. За это время подают самолеты и вертолеты, пациенты умирают на операционных столах, отчего-то горит Биг Бэн и так далее. Потом, кому суждено очухаться, приходят в себя и вспоминают, что с ними будет ровно через шесть месяцев. Один день для всей планеты. Те, кто ничего не увидел — сильно напряглись.
По одной серии ничего сказать, само собой, не возможно, кроме того, что потенциала на три сезона как минимум. Первый сезон: что это было. Второй: кто и зачем. Третий: что будет 29 апреля 2010 года. Один из создателей — режиссер «Нерожденного» и «Темного Рыцаря» Дэвид С. Гойер — человек необычайной фантазии, действует здесь не в одиночку, а это значит, что и с логикой тоже должно быть все в порядке. Субъективно, первая серия ничуть не уступает Lost и превосходит Fringe. Будем следить за развитием.
Самый нескучный философ современности — Славой Жижек на . Забавный фрагмент по интересующей нас тематике.
Эйзенштейн и Тарковский: рандеву двух палачей
В кино происходит то же самое. Возьмем двух противоположных режиссеров, двух русских классиков. Первый, Сергей Эйзенштейн, разрабатывал понятие «монтажа аттракционов», который полагается на крайнее насилие. Эйзенштейн берет естественное течение событий, естественный поток изображений, затем его задача — разрезать и комбинировать. Это язык брутальной интервенции. Тарковский, великий оппонент Эйзенштейна, как вы, вероятно, знаете, возражал против этого. Его идея состояла в отказе от насилия, в отказе от разрезающих интервенций: искусство кинематографа должно быть более пассивным, с длинными пассажами, позволяющими событию прийти спокойно к самому себе. Но это всего лишь другая форма насилия. Если Эйзенштейн оперирует методом садистской пытки, в которой режут и комбинируют, Тарковский практикует кинематографический эквивалент средневекового пыточного инструмента — дыбы, на которой растягивали человека. И это имеет великолепный эффект. Если вы снимете обычным образом то, как в «Зеркале» девушка бежит в типографию, опасаясь, что сделала ошибку, — а в эпоху Сталина это могло стоить жизни, — это будет просто бегущая девушка. Тарковский растягивает эту сцену на четверть часа: это нескончаемый бег, он подвешивает бег на дыбу и достигает эстетического эффекта. Я могу легко представить, что если бы Эйзенштейн и Тарковский встретились, это был бы спор двух палачей: латиноамериканского и кагэбэшника. Один говорит: «Лучше резать заключенных и отрезать им яйца». Другой говорит: «Нет, нужно их просто растягивать».
В упрощенном виде этот абзац выглядит так: Эйзенштейн — символизирует мейнстрим, Тарковский — артхаус. И то, и другое представляет для наших яиц непосредственную опасность.
Шестидесятисемилетний машинист электропоезда Одд Хортен выходит на пенсию. Если раньше, существовавший вокруг него мир ограничивался путешествием из пункта А в пункт Б, то теперь его жизнь буквально сходит с рельс. (далее...)
